Вся – как стонущая ней, заложница вечной тревоги,
Гореть день и ночь, как очаг – удел всех матерей,
Влажных глаз не сводящих и злой суховей.
Луноликая, мечется трепетной птицей,
Все гнетет неизвестность нового дня.
Донимают напасти сплошной вереницей,
Песни печальны от жгучего сердца-огня.
Стан согнула вседневная дума-забота,
Источает дыхание тепло доброты,
Орошают чело, словно бисер, капельки пота,
Поседевшие пряди от чада и дыма желты.
Вся в трудах и заботах, летят быстротечные годы,
Снег ли валит, бушуют ли краски весны-
Не заметит движенья волшебной природы,
Застилают туманы и будни, и сны.
Не смыкает очей по ночам, как наседка,
Осеняя крылом шелестящих птенцов,
И в безжалостных лапах тревог ее сердце,
Полосуют его изломы незримых рубцов.
Как ни тяжко ей, из уст не услышишь роптанья,
Невозможное вынесет, словно Эйюб .
Пересилит беду, переможет страданья,
Не сорвется ни слова отчаянья с губ.
И, как жаждущий стонет и молит: “Воды!” –
Так она заклинает и кличет: “Сыночек!”
Все уснут после шума, сует и страды.
Мать – в молитвах. И Бог весть, чего хочет…
От зари – до зари, день-деньской непокой,
На бегу, на скаку – как гонец иль вестник какой,
Мать – святее святейших, мать – ангел земной,
И земная сестра созданий небесных.
Перевод Сиявуша Мамедзаде
Источник: Gülen, M. Fethullah. Kırık Mızrap. Nil Yayınları, 2000, 503 s.
