Многие мои друзья в Европе считают Фетхуллаха Гюлена новым Махатмой Ганди. Ответ на мой вопрос – почему? – был однозначен: хотя бы потому, что он обратил внимание на самое главное: школа должна быть не только источником знания – она должна научить учиться, научить одновременно и учителя. Гюлен совершенно явно делает упор на этическое воспитание нового поколения. Для меня эта поездка явилась первым ответом, пока не полным, на вопрос, который меня некоторое время озадачивает. Откуда в Турции взялось новое поколение молодых людей – 30-летних, которые совершенно не укладываются в образ янычара с ятаганом, вообще чего-то агрессивного, антиевропейского, но жаждущего быть европейцем? Откуда взялось это поколение людей, которое в хорошем смысле религиозно? Они не только не фанатичны, а их надо «потереть», чтобы узнать, что они мусульмане. Конечно, они мусульмане, но они – духовны. Их отношение к миру, к друзьям, к врагам – это духовное отношение. В школах Гюлена, а мы их видели и в Западной, и в Восточной Турции, совершенно нет религиозного компонента как наступательного. Там есть религиозные традиции, там есть полумесяц на картинках, но никто не тычет учащихся в эту картинку, рядом с которой можно увидеть надпись: «Перо острее меча». (Это очень красиво звучит по-турецки.) Но это же целая философия! И эта философия не несет в себе исламского компонента, или он настолько скрыт, что не является доминирующим. Эта философия не несет агрессии. Ученики, пробегая по ступенькам школы, каждый день видят этот плакатик и запоминают, уже навсегда, что перо сильнее оружия.
– За счет каких средств существуют эти школы?
– Мы встречались с людьми, которые их финансируют. Это очень интересные люди. Это не олигархи, это не «Абрамович-бей». Да, это люди с высокой материальной основой, но которые понимают, что стране нужно новое поколение. Поколение, которое будет открыто другим, которое будет высоко морально. Мы были в семьях этих людей, которые выделяют средства на эти школы, беседовали с их женами, с детьми. Все они, не сговариваясь, говорили о том, что им хочется сделать другим добро. Так воспитывается это поколение. Школы существуют давно, но это поколение не пошло в политику. Почему? Это другой разговор. Школы дорогие, это не чистая благотворительность. Но в школах, где много учеников, 100 человек, учатся бесплатно! Это показывает: этот класс людей обладает высоким самосознанием. При том, что обучение дорогое, школы прекрасно оборудованы. Программа обучения – государственная, плюс к этому – морально-этическое воспитание.
Важно отметить, что это движение, эти школы выходят за пределы Турции. Эти школы появились на Филиппинах, в Индии, в Пакистане. Американцы удивляются: «Надо же! В Пакистане есть школы Гюлена, и они не проповедуют исламский фундаментализм». Для них это потрясение. Для нас важно, что школы Гюлена появились в Киргизии, Казахстане, Таджикистане. Для меня раньше было загадкой: откуда в этих республиках взялись тихие, скромные мальчики и девочки, из бедных семей, которые прекрасно говорят по-английски, иногда по-французски, и у них возникает такое же отношение к образованию, именно в этическом ключе.
– Я знаю, что свою первую проповедь, прочитанную в Стамбуле, в мечети Йени Джами, Фетхуллах Полен посвятил необходимости самосовершенствования мусульманина. Это было еще в 1977 г. Не считаете ли Вы, что деятельность школ направлена не только на самосовершенствование мусульманина, но и на формирование надрелигиозного мировоззрения?
– Не думаю. Я не имею чести знать лично Ф. Гюлена, но в нынешнем мире он не может действовать совсем над религией. Да, он не хочет действовать в рамках фундаментализма и вообще религии жесткой, а ислам достаточно жесткая религия. К тому же ислам имеет плохой имидж в мире. Ислам требует определенной реформации, как всякая религия. Я думаю, что Ф. Гюлен глубоко религиозен. Его цель – совершенствование мусульманина как человека и как приверженца ислама. В исламе есть возможность этого совершенствования, более того, есть необходимость в этом совершенствовании. То, что он не напирает на религиозную составляющую, объяснимо. Во-первых, Турция – не монорелигиозна. Во-вторых, и в этой связи я хочу вспомнить прошлогоднюю международную конференцию в Египте «Ислам: традиция и этика», которую проводил Институт востоковедения РАН. На ней представители Турции и Германии говорили в унисон об одной вещи: мусульмане во многом сами виноваты в том имидже, который существует в мире. Поэтому было естественно ожидать, что изнутри ислама пойдет коррекция этого. Думаю, что движение Гюлена только подтверждает идею – «Единство в многообразии».
Пожалуйста, в его движении в сфере образования есть этика, высокая мораль, которая никого не оттолкнет. А многообразие – это когда у кого-то в доме икона, а у кого-то молитвенный коврик, но это уже факты личной биографии каждого человека. Миссия Гюлена, как мне представляется, – изменить ситуацию внутри ислама. Поэтому, что касается движения Гюлена, то пока я вижу, бесспорно, позитивные моменты, хотя не вполне понятные для меня еще связи и обоснования.
Могу сказать одно: мне приятно вспомнить время, проведенное с детьми, учителями, спонсорами школ Гюлена. В свое время я под настойчивым давлением С.Н. Рериха занимался школами в Индии. В индийской школе ученики входят в класс и видят изречение морально-нравственного порядка, например: «Мы становимся богаче не тогда, когда берем, а когда отдаем». Нечто подобное есть и в школах Гюлена. Мне бы хотелось свести воедино опыт индийских школ и школ движения Гюлена. Есть вещи, которые совпадают, которые различаются. Так что я радуюсь от того, что на старости мне предстоят открытия.
На вопросы отвечал профессор Ростислав Рыбаков
