В то время, пока я писала эту книгу, мне представилась редкая возможность познакомиться с господином Гюленом и разделить с ним две трапезы в уединенном доме, где он живет. Он был очень добр к нам и уделил нам значительное время, хотя был весьма нездоров. Он ответил на некоторые мои вопросы. Те, кто присутствовал при этой встрече, обсуждали с ним актуальные события и внимательнейшим образом выслушивали его рассуждения.
Конечно, я «жила» с текстами Гюлена, пока писала эту книгу. Меня по-прежнему вдохновляют его идеи, а после встречи с ним я понимаю, каким образом он вдохновил почти три поколения мужчин и женщин в Турции создавать новый мир. Это человек, отличающийся глубокой духовностью, цельностью, милосердием и состраданием, и это явственно видно и в его творчестве, и в его личности.
Я сравнивала идеи Гюлена с идеями Канта, Платона, Конфуция, Милля и Сартра, поскольку считаю, что они – достойные участники дискуссии с ним, а он – с ними. Я рассматриваю их всех как людей, обладающих огромными познаниями, при этом неравнодушных к самым актуальным и при этом вечным вопросам человеческого бытия и отвечающих на нелегкий вызов всем своим существом – честно и без цинизма. Эти великолепные представители ведущих ученых гуманитарных наук, те, кто способен сделать сложнейший анализ, чтобы применить его к миру и к нашей жизни в нем. От них мы можем научиться тому, что составляет хорошую жизнь, и тому, как добиться ее для себя и для будущих поколений. Гуманитарные науки, которые не ставят это перед собой в качестве конечной цели, – это не истинная наука.
Меня вдохновляет то сочетание идей, которое я представила в этой книге. Не могу сказать, что я испытываю вдохновение потому, что полностью соглашаюсь с представленными здесь концепциями. Скорее меня вдохновляет сама дискуссия и те возможности, которые предлагают нам подобные дискуссии, причем проводимые не только на страницах книги, но и в реальной жизни с живыми участниками.
Я знаю, что я действовала порой с большой натяжкой в том, что касается терминологии, тем и отрывков, чтобы установить созвучия между участниками дискуссии. Я также знаю, что во многих случаях это созвучие будет сохраняться весьма непродолжительное время, пока соединяющая их нить не порвется из-за того, что она слишком тонка и обременена тяжким грузом различий, которые к тому же тянут ее в разные стороны. Если же этого соединения достаточно, чтобы продержаться хоть недолго, то связанность понятий будет достигнута хотя бы на эти несколько мгновений.
На страницах книги, учитывая, что многие участники дискуссии давно уже мертвы, связанность возможна лишь в абстрактном смысле. С живыми участниками, теми, кто стремится к дискуссии, готов к взаимодействию и кто, по сути ответсвенен за этот мир и за все и вся, связанность понятий, установленная даже с натяжкой, не абстрактна: она реальна. Возможно, эта связанность понятий может помочь нам удержаться от демонизации и убийства друг друга, символически и буквально, после того, как эта тонкая нить прервется, и мы вновь окажемся лицом к лицу с нашими радикальными различиями.
Развитие стратегий и возможностей для мирного сосуществования при наличии радикальных различий и в условиях сокращения природных ресурсов – вот главный вызов нашей эпохи. Мы должны приложить максимум усилий, чтобы ответить на этот вызов, иначе все наши прочие достижения окажутся бесполезными, поскольку мы взорвем мир нашей ненавистью и насилием.
Пусть мы обретем как люди, призванные Бесконечным, в себе характер во всех его проявлениях, превзойти себя и создать мир толерантности, уважения и милосердия.
