Вместе с тем, что основные динамики движения Гюлена во многих отношениях схожи с классическим исламским братством, они отличаются от организации религиозных братств своим образом создания гражданских инициатив и путями аккультурации. Концепция «мирской аскетизм», разработанная Максом Вебером в его анализе протестантизма и азиатских религий, в определенной степени может помочь в анализе движения Гюлена, но все же это движение было организовано гражданскими движущими силами. Такие понятия в суфийской культуре как скромность, самоотверженность, альтруизм, дух преданности, пребывание с Господом в жизни среди людей, жизнь во благо других людей, служение без ожиданий и глубина духа, сердца и разума без ожидания награды за какие-либо намерения или дела, являются одними из интеллектуальных и активных факторов движения. Но эти понятия не направлены только во внутренний мир человека, как в религиозных братствах. По всей вероятности, эти усилия направлены одновременно и к внешнему, социальному миру. Таким образом, религиозная глубина и осознание понятия рабства божьего имеют всеобъемлющие и социальные цели. Вебер смотрит на это через свою концепцию «рационализации религиозных и общественных отношений». Однако даже это не может охватить в полной мере рациональные и социальные факторы в движении Гюлена.
Религиозное братство (тарикат) направлено к более личному и конфиденциальному. Оно охлаждает человека от мира, отрывает его от социальной жизни и направляет на индивидуальный духовный опыт и испытания. Даже если человек всецело не отрывается от социальной жизни, религиозное братство работает с более жесткими дисциплинами, которые не оставляют пространства для новых открытий. Таким образом, движение Гюлена близко к линии, проведенной Руми, Юнусом и Яссави, чем тарикатом, и несет более широкое социальное содержание. По сути, оно похоже на современный вариант этих движений. Здесь «религиозные чувства» и «социальное действие» работают в большой гармонии. Как элементы аскетизма совершенствуют человека, также они делают его участником общих целей в социальном смысле. Гюленовское понимание служения требует подлинного духа преданности. Это согласуется с определением аскетизма Вебера, и в то же время, является более широким фактором, требующим целостности и непрерывности.
Обычная религиозность не может перенести такую самоотверженность, ибо пределы обычной религиозности хорошо известны. Ежедневная молитва, пост, закят, паломничество и т.д., имеют свои ограничения, конкретное количество и определенные меры. Однако определение понятия «служение» Гюленом является более широким положением и требует непрерывности. Оно держится не только на религиозных основах, но и на национальных, человеческих, моральных и общечеловеческих ценностях. Оно представляет собой рациональную позицию в отношении базовых ценностей государства, нации и социальных отношений. Когда говорят «человек служения», имеется в виду человек с нежным сердцем, представляющий собой широту мировоззрения, самоотверженность и преданность. А это требует безграничную любовь к религии, нации и человечеству. Вот почему члены и участники движения Гюлена являются людьми, которые всецело преданы этой безграничной любви.
